В частности, американский дипломат Лоуренс Стейнхардт. Однако Молотов отклонил его предложение… Генерал Татекава (посол Японии в СССР) 12 октября нанес мне визит, интересуясь, что известно о предстоящей эвакуации. Я ответил, что ничего не знаю. «Зато я знаю, что Гитлер готовит свой въезд в Москву, – заявил генерал, хитро улыбаясь, – а Сталин – свой переезд в Свердловск, но оттуда он не сможет управлять страной».

В кругах дипломатического корпуса, надо полагать, прекрасно осведомленного об истинном, а не по туманным сводкам Информбюро, положении на фронтах, не только вели разговоры о предстоящем отъезде из Москвы: куда? когда? не опоздать бы! Конечно, были у них свои каналы и источники информации, иначе не затевали бы они отъезд. Да, они собирались в дорогу. Судя по тому, что уже вечером 15 октября дипломатические миссии специальными поездами выехали в Самару, их емкий багаж был упакован загодя.

Со стороны спокойнее наблюдать трагедию чужого народа и государства. Никаких сомнений: мобилизационный план с упоминанием в одном из его разделов имени Самары был тщательно разработан еще до войны. Потому как совершенно немыслимо представить, чтобы Генеральный штаб Красной Армии, отбывая, «немедленно», в забытый Богом Арзамас, не имел там предварительно оборудованного узла связи со Ставкой и фронтами.

И еще один факт: в декабре 1941 года в Самаре началось строительство радиоузла, по мощности не уступающего известной всему миру радиостанции имени Коминтерна в Москве. Он и поныне в должном рабочем состоянии резерва.

Может статься, здесь кстати будет вспомнить, что выезд из первопрестольной в грозящих ей неприятелем событиях уже имел прецедент. В книге Н. Смелякова «С чего начинается Родина» читаем: «В Отечественную войну 1812 года в Нижний Новгород был переведен из Москвы ряд государственных учреждений. Переехали сюда Н. М. Карамзин, В. Л. Пушкин (дядя поэта Александра Пушкина). В. Л. Пушкин даже стишок сочинил по случаю приезда – «К жителям Нижнего Новгорода: